Ростислав Антонович Грибов (1933-2001)

Доцент Санкт-Петербургского Государственного университета, кандидат исторических наук, ученый секретарь кафедры истории стран Древнего Востока Восточного факультета СПбГУ. На протяжении четверти века он был фактическим руководителем кафедры и лучшим российским педагогом в области ассириологии.

Р.А.Грибов родился 17 августа 1933 г. в Ленинграде в семье военного. Его отец, белорус по национальности, был офицером связи. Мать происходила с Украины и была близкой родственницей великой русской певицы Н.А.Обуховой (сам Ростислав Антонович называл Обухову своей теткой). Часть детства Р.А.Грибов провел в Магнитогорске по месту службы отца, а после снятия блокады в 1944 г. семья вернулась в Ленинград.

В 1952 г. выпускник мужской школы N 308 Ростислав Грибов подает документы в Ленинградский государственный университет им. А.А.Жданова. Сперва он хочет поступить на юридический факультет, но затем подает на восточный, на кафедру истории стран Древнего Востока. Это был первый набор новой кафедры, организованной академиком В.В.Струве. Вместе с Р.А.Грибовым на отделение ассириологии поступила В.К.Афанасьева. Занятия по аккадскому языку вел Л.А.Липин, шумерский читал сам В.В.Струве, поддержавший первый шаги Ростислава Антоновича в науке. Дипломная работа студента Грибова называлась “Наемный труд по законам Билаламы и Хаммурапи” и была ориентирована на проблемы социально-экономической истории, а ее руководителем был сам заведующий кафедрой.
 
Окончив университет в 1957 г; Ростислав Антонович поступает в аспирантуру университета к В.В.Струве, его темой становится социально-историческая интерпретация статуй Гудеа. В ноябре 1960 г. его зачисляют ассистентом на родную кафедру, где, в частности, среди его первых студентов оказываются Г.Х.Каплан и А.Г.Кифишин. С тех пор вся его жизнь проходит в стенах университета. После смерти В.В.Струве в 1965 г. меняется тема диссертации, и новый руководитель доц. Л.А.Липин предлагает своему бывшему студенту заняться социально-политической историей государства Мари по архивам Старовавилонского периода. В 1971 г. Р.А.Грибов блестяще защищает кандидатскую диссертацию “Ассирия при Шамши-Ададе I (по данным архива Мари)”, а еще через два года удостаивается звания доцента Ленинградского государственного университета. Последняя награда Ростислава Антоновича – грамота “За педагогическое мастерство”, присужденная ему посмертно 24 декабря 2001 г. приказом ректора университета.

В научно-педагогической деятельности Р.А.Грибова можно выделить три основных направления. Первое и главное – преподавание на кафедре истории стран Древнего Востока базовых предметов отделения ассириологии: аккадского и шумерского языков, истории Древней Месопотамии и истории Древнего Востока. После смерти своего коллеги и научного руководителя Л.А.Липина Ростислав Антонович в течение двенадцати лет (1970-1982) был единственным университетским ассириологом и в одиночку подготовил три выпуска специалистов. В неблагоприятных для кафедры условиях, наступивших после смерти В.В.Струве, когда руководителями кафедры были уважаемые академики, лишь формально принимавшие участие в ее делах, а сама кафедра не имела ни помещения, ни библиотеки, Ростислав Антонович фактически взял административное и бюрократическое управление на себя. Не счесть составленных им протоколов заседаний кафедры, научных отчетов и перспективных планов, как не измерить ничем ту затрату его нервов и сил, которая не позволила кафедре в тяжелые для нее годы снизить качество преподавания и требования к студентам.

Основы преподавания ассириологии были заложены в России А.П.Рифтиным, но его кафедра погибла в конце 1940-х годов, и нужно было все начинать с нуля. Новая программа обучения была разработана Р.А.Грибовым настолько тщательно и точно, что стала классической для петербургской школы историков Древнего Востока. Клинопись изучалась от простого к сложному, то есть от новоассирийских ста знаков к шумерским идеограммам и старовавилонской скорописи.

На первом курсе читалась грамматика аккадского языка и изучался текст шестигранной призмы Синаххериба. На втором и третьем курсе студенты проходили историю древней Месопотамии и текст десятигранной призмы Ашшурбанапала. Старшие курсы отводились на овладение шумерским языком и на углубление знаний в области аккадской диалектологии. На третьем курсе читались Законы Хаммурапи, элементарная грамматика шумерского (подкрепляемая примерами из простейших строительных надписей правителей Лагаша), а также курс истории шумеро-аккадской литературы. В конце третьего курса начиналось изучение письма Саргона к богу Ашшуру по поводу восьмого похода на Урарту – сложнейший по палеографии и лексическому составу текст, после которого студент мог уже чувствовать себя специалистом-ассириологом. На четвертом курсе студенты знакомились с письмами и хозяйственными документами из архивов Мари и пробовали одолеть надписи на статуях шумерского правителя Гудеа. На пятом курсе студенты под руководством своего опытного наставника пытались освоить высший пилотаж шумерологии – ритуальный текст, написанный по приказу Гудеа на двух глиняных цилиндрах. К сожалению, в этой программе уделялось мало место нововавилонским текстам и табличкам персидско-селевкидского периода. Но для этого потребовался бы еще один, шестой курс, и к тому же Р.А.Грибов всегда предпочитал глубину многообразию, а освоение – поверхностному знакомству.


О Грибове-педагоге разговор особый. Каждый читаемый им курс он набело писал на машинке со всеми необходимыми транскрипциями и библиографическими указателями. Получались образцовые учебно-методические пособия, которые он, однако, никогда не публиковал (они сохранились в его архиве, см. список научных трудов). Лекции общего характера он никогда не читал по записи, хотя всегда имел под рукой их беловые машинописные конспекты, а лекции по грамматике всегда диктовал по учебному пособию и требовал, чтобы студенты записывали текст пособия слово в слово. Этим достигалась высокая дисциплина мысли как самого лектора, так и его слушателей. Импровизаций в теории он не терпел, а импровизационные находки в переводах поощрял, почти всегда уточняя стиль фразы. Ростиславу Антоновичу было присуще высокое мастерство стилиста. Он мастерски писал статьи и делал доклады, у него было прекрасное чувство времени и формы. Поэтому его мысль никогда не растекалась по древу, количество примечаний было строго продумано и никогда не забивало основной текст, а цитаты были подобраны безукоризненно точно и употреблялись для доказательства постулируемых положений, а вовсе не для демонстрации авторской эрудиции (причем все транслитерации аккадских текстов для удобства непрофессионалов размещались в сносках).

Он всегда внимательно и критично относился к докладам своих студентов, помогал уточнить композиции дипломов и первых аспирантских статей и настаивал на том, что время читателя и слушателя нужно уважать и экономить. Неудивительно, что при такой дисциплине мысли и основательности в работе Р.А.Грибов смог воспитать множество поколений специалистов-ассириологов, среди которых кандидаты филологических наук Г.Х.Каплан и И.А.Святополк-Четвертынский, кандидаты исторических и доктора философских наук А.Л.Вассоевич и В.В.Емельянов, кандидаты исторических наук Л.А.Чипирова, И.С.Клочков, М.Л.Хачикян, Е.М.Дарбанова, С.Г.Кошурников, Л.В.Боброва, доктор исторических наук Н.В.Козырева, научный сотрудник Публичной библиотеки им. М.Е.Салтыкова-Щедрина Ф.Д.Шахов, младший научный сотрудник без степени Н.В.Козлова. Можно сказать, что российские ассириологи получали в Ленинграде от Грибова профессиональное ассириологическое образование. Вторым направлением многогранной деятельности Р.А.Грибова было исследование жизни в городе-государстве Мари по источникам из царского архива Старовавилонского периода, сохранившимся на аккадском языке (причем написаны они на особой среднеевфратской разновидности вавилонского диалекта).

Так случилось, что никто из учеников Ростислава Антоновича не захотел последовать за ним в этот удивительный и многообразный мир частной переписки, полный интригующих историка житейских подробностей. Кроме того, контакты с зарубежными специалистами были в советский период ограничены. Поэтому российский ученый не мог получать все необходимые ему источники (отчего очень страдал), фактически был лишен научного общения и вследствие этого в своих исканиях, как сказано в древнеегипетской сказке, “имел другом только собственное сердце”. Его труды в области истории Мари носили просветительский характер и были адресованы не столько научному сообществу ассириологов (которые не могли их должным образом оценить, т.к. не читали по-русски), сколько коллегам-историкам, извлекавшим из них пользу методологического характера, и просто образованным людям, интересовавшимся подробностями жизни древнего человека.

В трудах Р.А.Грибова читателю открывается широкая панорама жизни человека из Мари: царская власть, структура администрации, налоги и повинности, организация военного дела, дипломатия, обработка металлов, перепись населения, медицина и путешествия, частная жизнь женщин царского дома. К собственно ассириологическим трудам по Мари следует добавить написанный Р.А.Грибовым очерк источниковедения и историографии вавилонских городов региона Мари. Помимо проблем истории Мари, известна оригинальная и точная грибовская интерпретация 117 статьи Законов Хаммурапи (срок долгового рабства здесь соответствует сроку выполнения государственных повинностей свободными людьми и составляет три года), а также его перевод аккадского текста о походе Саргона на Малую Азию. В архиве остался подробный план монографии о государстве Мари на 10 п.л; пока не обнаруженной.


Третье направление деятельности Р.А.Грибова – история российской ассириологии. Здесь им сделано очень много: написаны статьи о П.К.Коковцове, В.К.Шилейко, В.В.Струве, Л.А.Липине, а также некролог Б.Б.Пиотровского, бывшего в 1965-1990 гг. заведующим кафедрой истории стран Древнего Востока. В каждой статье объективно оценивается вклад ученого в ассириологию, освещается методика его работы с источниками, приводятся интересные архивные материалы о его преподавательской деятельности. Хорошо известно также, что множество некрологов ассириологов и египтологов, подписанных “Группа товарищей”, также принадлежат перу Ростислава Антоновича, который добровольно брал на себя этот тяжкий труд. Р.А.Грибова отличали большая скромность, интеллигентность, сосредоточенность на своем деле, неприхотливость в быту и нежелание вступать в печатную полемику (единственная опубликованная им рецензия написана в соавторстве с египтологом И.В.Виноградовым). Он умел находить общий язык со всеми коллегами по науке и факультету, боялся обидеть кого-нибудь неосторожно сказанным острым словом, избегал банкетов, потому что боялся обделить коллег. Он никогда не выставлял напоказ свои обширные знания древних языков (только в лекциях иногда проскальзывали примеры из древнеегипетского, древнееврейского или финикийского языка).

Гипер-осторожность вкупе с исследовательским задором Ростислава Антоновича иллюстрирует пара любопытных случаев: «Вы знаете, я нашёл на индийском материале упоминание горы Су-Меру, но Вы ни в коем случае не должны думать, что это имеет какое-то отношение к Шумеру!», «Как-то я читал Сказки 1001 ночи и обнаружил упоминание демона Кашкаш, но имейте ввиду, что к Шумеру это никакого отношения не имеет!»

Известным актом научного и гражданского мужества со стороны Р.А.Грибова была безапелляционная поддержка результатов дешифровки протошумерских петроглифов Каменной Могилы, предпринятой А.Г.Кифишиным в второй половине 90-х годов, несмотря на то, что некий человек, чьё имя мы опускаем из соображений политкорректности вследствие его крайне одиозного отношения не столько к А.Г.Кифишину, в частности, но к любым оппонентам в принципе, и делавший потуги к тому, чтобы возглавить в то время ассириологию в институте востоковедения РАН в то время был ещё жив и мог причинить Ростиславу Антоновичу известные проблемы.

Единственным хобби Ростислава Антоновича была рыбалка, а из книг он предпочитал исторические романы и биографии. Ростислав Антонович никогда не был за границей, а его единственными поездками стали студенческая археологическая практика в Армении (у Б.Б.Пиотровского) и участие в двух конгрессах в Москве и Орджоникидзе. Среди студентов его кафедры есть граждане США, Германии, Болгарии и Польши. К сожалению, мировая ассириология до сих пор не знает его работ. Если бы они были своевременно опубликованы, нет никакого сомнения, что современная наука о Мари вдохновлялась бы трудами Р.А.Грибова в той же мере, в какой следует сегодня за А.Парро и Д.Шарпэном. Но суждено было иное…

 

© В.В.Емельянов 2001. Некролог в Вестнике Древней Истории.

© Святополк-Четвертынский 2006. Исправления, дополнения и восстановление исходного текста. Версия 27.11.2006.

 

Последнее обновление ( 13.10.2007 )