Санскрит, сакральная модель языка

Вьяс Хьюстон М.А
(Перевод Роман Смирнов)

Часть I

Язык делает сакральным то, как мы используем его. Если язык используется для раскрытия сакральности жизни, он становится сакральным языком. Сакрален язык или нет, определяется тем, кто использует его. Это, в свою очередь, имеет прямое отношение к тому, используется язык сознательно или бессознательно, используем ли мы язык для достижения нашей реальной цели жизни, которая заключается в том, чтобы проснуться, и обнаружить кто мы есть; или же мы бессознательно запрограммированы языком, для поддержания шаблонов борьбы за индивидуальное выживание, упроченных предыдущими поколениями.


Многие из нас, большую часть времени, склонны находится под бессознательным воздействием языка. Для разъяснения, позвольте мне описать языковое упражнение, которое я проделал с тысячами людей до этого момента. Я прошу группу людей прослушать очень простые звуки санскрита, пропетую ритмическую последовательность, и затем индивидуально воспроизвести звуки, основываясь на том, что они слышали. Я так же разъясняю, что это не упражнение, в котором все нужно понять правильно, и пусть кто-либо не запомнит части последовательности, он/она просто должен что-то воспроизвести – заполнить бланк.

Я так же предлагаю всем просто развлечься, выполняя упражнение, и остаться в ритме. Однажды, когда мы прошли несколько таких раундов, я попросил всех описать то, что они думают, пока выполняют упражнение, которое было не простым слушанием и воспроизведением или издаванием звуков. Хотя я предлагал сделать это упражнение более сотни раз, в разных группах, я всегда обнаруживал, что результаты практически идентичны.

Мы окончательно усвоили идею «правильного понимания» и наступления момента, когда приходит «моя очередь», что остается лишь немного пространства действительно вслушаться и насладиться звуками. Эта главная предрасположенность к правильному пониманию сопровождена заграждением из стратегий, оценок, сравнений, суждений, ожиданий, надежд, рационализаций и боязнями последствий. Путем записи списка того, о чем каждый думал, бессознательное использование языка становится видимым. Большинство людей не осознают, что они думают все это, до тех пор, пока не увидят текста об этом, написанного на лекционной доске.

Но это всего лишь открывает первый уровень. Есть более глубокий уровень бессознательного использования языка, где мы предопределили, кто мы есть, основываясь на том, правильно или нет, мы понимаем. Это может быть увидено, путем составления списка очевидных выводов и следствий правильного и неправильного понимания.

ЕСЛИ Я ПОНИМАЮ ПРАВИЛЬНО:

Я умный
Я сведущий
Я принимаем и уважаем
Я нравлюсь и меня любят
Я умелый
Я влиятельный
Я могу зарабатывать деньги
Я – успех
Я победитель
Я лучше чем другие
Я могу быть счастлив
Я имею варианты и выборы
Я контролирую
Другие не могут контролировать и доминировать надо мной
Я не буду оскорблен и не стану жертвой жестокости других
Я не буду страдать и не умру

ЕСЛИ Я ПОНИМАЮ НЕВЕРНО:

Я глупый
Я не влиятельный
Я не стою уважения
Я никому не могу нравится и никто не может любить меня
Я неловок
Я бессилен
Я обречен на бедность
Я – ошибка
Я неудачник
Другие лучше чем я
Я обречен на страдание
Я не имею выбора или вариантов
Другие будут меня контролировать и доминировать надо мной
Я буду оскорблен, жертвой жестокости других
Я буду страдать и умру

Вышеперечисленное, прекрасный пример не-сакральной модели языка. Мы можем назвать это моделью языка «доминируй и выживай» или просто «языком выживания». Больше всего поражает в этой модели то, что тот кем я себя считаю определяется тем, правильно или неправильно я понимаю. Другой поразительной особенностью языка выживания является крайняя ошибочность заключений, к которым он обычно приводит. Конечно же, это не правда, что мы умны или глупы, потому что мы что-то понимаем или не понимаем, не говоря уже о том, будем мы жить или умрем.

У нас есть прекрасная возможность просто хорошо провести время, поимпровизировать, поиграть со звуками. Но вместо этого, мы выбираем воспринять это как тест на выживание. Другими словами, более важно доказать нашу способность выжить, нежели провести приятно время. Скрытый бессознательный язык, на котором мы основываем нашу жизнь, диктует нам, что мы должны все понять верно или над нами будут доминировать другие, и что это затрагивает нашу безопасность, наше благосостояние и в конечном итоге наше выживание. Первым признаком не-сакрального языка выживания является то, что он апеллирует к «правильному пониманию» как «уму», «успеху» и пр. Такой язык определяет человека через то, как он/она проявляет себя в определенных обстоятельствах. Человек это всегда следствие языка. Если я понимаю – я умный, если не понимаю – глупый.

Проблем и конфликтов, которые возникают с языком выживания мириады. Чтобы быть счастливым, я должен всегда понимать правильно. И моя первичная мотивация действия такова, что я должен доказать, что я не глуп, чтобы другие не контролировали меня. Моя мотивация, что бы я ни делал, становится исключительно негативной. Так как я не могу понимать правильно все время, я или должен иметь стратегию, чтобы стать лучше чем другие, и чем я был ранее – как можно быстрее; или я должен избегнуть обстоятельств, которые потенциально могут заставить меня выглядеть глупым. Проблема со «стать лучше» такова, что я становлюсь запрограммированным на постоянное улучшение, но оно никогда не достаточно. Улучшение становится бесконечным планом. Эта модель языка выживания имеет конфликт и страдание, вплетенными в саму свою ткань.

Этот частичный феномен определен в Йога сутрах как avidyā, фундаментальная недостаточность внимания, которая есть корень klesha, или тонкой причины всех страданий. Определение avidyā таково: anitya-ashuci-duhkha-anaatmasu nitya-shuci-sukha-aatma-khyaatir avidyaa – «avidyaa это идентификация с «я» которое не есть я; со счастьем, которое на самом деле страдание; с чистотой, которая на самом деле нечистота; и постоянством, которое в действительности непостоянно.» Avidyaa великолепно определяет природу языка выживания. Язык выживания утопает в avidyaa. Пока я, как тот кто есть, определен таким языком, я остаюсь жертвой бесконечного порочного круга.

Вопрос в следующем – почему мы выбрали язык, который оставляет нас в вечном самоосуждении. Фактом является то, что мы никогда не выбираем язык. Он всегда был вокруг, и будучи детьми, мы не имели другого выбора. Пока мы сознательно не переменим способ, которым мы употребляем язык, мы останемся следствием прошлого, обусловленными языком прошлого, чтобы повторять шаблоны прошлого снова и снова.

Поскольку эта модель языка выживания действует, кажется, что совершенно невозможно людям выучить санскрит. В большей степени потому, что санскрит это совершенная модель сакрального языка, а сакральный язык не может быть выучен через понятия языка выживания.

Не следует говорить, что Английский или любой другой язык, не может быть использован как сакральный. По факту, он должен быть так использован, чтобы выучить Санскрит. С другой стороны, Санскрит может быть использован в модели выживания. Просто в других языках очень мало предохранителей, против того, чтобы они были использованы как языки выживания. А в самом устройстве Санскрита, каждая мыслимая черта встроена, чтобы он продолжал функционировать как сакральный язык.

Первое выдающееся отличие между сакральным языком и языком выживания это определение, направленность и использование в языке слова «Я». «Я» или его эквивалент это источник языка. Без «я» нет вас, его, ее или этого. Эволюция слова «я» в комплексном языке это процесс творения. В развитии сакрального языка, это процесс сознательный; язык это эманация, создание и инструмент «я».

В языке выживания, «Я» это следствие культурных шаблонов уже бессознательно установленных языком. В Санскрите, даже звуки, которые составляют слово «я» сознательно подобраны. АХАМ. «А» это первый произнесенный звук, а так же первый звук санскритского алфавита. Он может быть обнаружен посредством вдоха со слегка приоткрытыми губами, и отпускания дыхания со звуком, требующим минимального усилия. Он естественно возникает в глотке перед произнесением всех других звуков.

«ХА» это последняя буква в алфавите санскрита. После того как все систематические шаблоны движения языка и губ произвели в совершенном порядке все другие буквы алфавита, последний звук это «ХА». Это так же согласный звук, который произносится только на силе дыхания, и единственный согласный в непосредственной близости к «А».
Последняя буква «М» это самый последний звук произведенный губами, потому, что он возникает из-за смыкания губ. В Санскрите «АХАМ» это начало, дыхание жизни, которое приносит силу творения и конец. И это выражено не только символически через звуки А-Х-А-М, но и физически, основываясь на их расположении во рту.

Вторым, самый важным атрибутом сакрального языка является то, что все его индивидуальные звуки рассмотрены как сакральные. Каждый может почувствовать это, расслабившись и повторяя АХАМ, снова и снова и делая это почувствовать все-включающее выражение самого себя. Затем, оставаясь безмолвным, продолжайте чувствовать «А» как вдох, а ХАМ как выдох. «А» это единственный звук, который по настоящему внутренний. «ХАМ» это наиболее полное возможное выражение, возникающее непосредственно из «А», и завершение после прохождения всех позиций всех других существующих звуков. Устройство сакрального языка таково, что звуки совершенно выражают вибрационную суть того, что они описывают. Таким образом, слова устанавливают знание и понимание непосредственно.

Следующая стадия установления сакрального языка, это связь с другими звуками языка, становящаяся понятной из их точного положения, ощущение их тонкости, чувство их силы и мощи, и уникальный способ, которым они вибрируют в теле и атмосфере. Это просто вопрос наслаждения звуком без запрещения, так как мы это делали пока были детьми. В процессе изучения санскритского алфавита, можно открыть, что все звуки заключены в «АХАМ». По мере того как другие слова возникли, звуки, которые составляют их стали значениями, посредством которых «Я-АХАМ» устанавливает взаимоотношения единства, а не отделенности, со всем существованием.

Часть II

Первичная характеристика сакрального языка такова, что цель, с которой он используется открывает истинную природу каждого. Санскрит настолько высоко развит и чист как инструмент для служения этой цели, что даже задача выучить язык кажется сложной, пока мотив изучения не совпадет с функцией языка, которая есть знание себя. Когда к Санскриту подходят со смирением и с однонаправленностью, которые говорят об истинном поиске истины, он начинает открываться. Возникает простая радость во всех аспектах изучения. Пение алфавита особенно вдохновляющее даже если кто-либо уже опытен. Мой учитель, Шри Брахмананда Сарасвати - мастер Санскрита, с более чем 60-ю годами изучения за плечами, и его речь нарушенная параличом, все еще доставляет величайшее наслаждение группе студентов во время изучения алфавита. Возможно, это почти ничего не говорит о природе сакрального языка.

Мы часто слышим кого-то семи лет от роду, поющего английский алфавит. И не то, чтобы эти звуки не были приятны для пения. Мы не имеем такого отношения к Английскому языку, которые взрослые и дети, которые выучили Санскрит имеют к нему. Это отношение сакральное, основанное на энергии передающейся через звук, любовь к уникальным характеристикам каждого звука вовлекающего ум, тело, дыхание, вокальный резонатор, рот, язык и губы.

Благодаря простоте жизни в древние времена, существовало острое осознание того, что все изменения в жизни происходят из-за изменений в языке. По мере возникновения новых открытий в языке, происходили немедленные и очень заметные сдвиги во взаимодействии человеческих существ и в способе, которым они воспринимали свое окружение. Эволюция человеческого сознания была сложно связана с развитием языка. Было естественным, что все больше и больше внимания должно уделяться его развитию, как единственного самого значительного фактора в изменении качества человеческой жизни. Это со временем дало путь к открытиям, величина которых невообразима для нас в современности, когда язык склонен рассматриваться как подаренный нам.

Открытие, развитие и очищение Санскрита должны были происходить тысячелетия. Хотя Санскрит сам по себе, с его великой силой поднимать человеческое сознание к высочайшим вершинам, часто приписывается божественному источнику, мы можем так же предположить, что его свойствами были открытия, которые были сделаны в результате того, что человеческие существа активно и интенсивно вовлекаются в открытие своей собственной божественной природы. Наиболее замечательный вопрос, который должен был возникнуть у древних, как продолжить оптимизировать человеческий инструмент, тела и ума, как способ для расширения сознания и счастья. Зная, что функционирование инструмента зависит полностью от языка, которым он запрограммирован, они работали над очищением программного обеспечения языка. Они тщательно исследовали и подвергали экспериментам вокальный инструмент и строение рта, и затем выбрали только те звуки, которые имеют наибольшую ясность, чистоту и силу резонанса. Они организовали эти звуки так, что они могли взаимно улучшать и прояснять друг друга, и строиться на взаимном резонансе. Они исследовали фактор дыхания в возникновении звука, и открыли что путем минимизации дыхания с определенными звуками, и увеличения с другими, язык может индуцировать в инструменте состояние расслабленного внимания, которое позволяет ему работать эффективно и без усталости долгие периоды времени, во время расширения и накопления энергии праны (prana – дыхание. Прим.перев). И когда они сделали это, они стали более счастливыми.

Далее, посредством координации факторов чистоты звучания, улучшенного резонанса и дыхания, так же развилось внимание ко всему телу, как к резонирующей полости, сквозь которую звук может быть передан. С усиленной вибрационной мощью, концепт тела, как плотной материи постепенно был замещен, телом как центром энергетического поля. В процессе передачи звуковой энергии, они заметили тонкие изменения в поле и обнаружили, что они могут расширить его, посредством звуковых волн. Они открыли, что язык имеет возможность превращать тело и ум в чистую энергию. Они начали чувствовать радость.

Далее было обнаружено, что некоторые комбинации звуков могут усиливать расширение поля в большей степени, чем другие. И с этим экспериментировали, пока звуковые комбинации, которые могут вызывать этот эффект всегда не были открыты. Их радость увеличилась. Эти отдельные комбинации стали полезными словами для описания, а так же чувством состояния сознания, которое они вызывали. Таким образом ширина и глубина всего, что существует были исследованы.

Они смотрели и слушали, и ощущали изменения в энергетическом поле, чтобы увидеть как язык может быть далее усовершенствован, какие новые открытия могут быть сделаны. Внезапно, они осознали Творение и нашли свою собственную идентичность в самом источнике всего этого. Их блаженство было безгранично. Когда они говорили друг с другом на этом языке они установили любовь и гармонию.

Через тысячелетие, Санскрит был усовершенствован как инструмент Йоги. В 500 году д.р.х он достиг точки, в которой он мог быть уложен формально. Гений Панини был рожден с этой целью. Такой мастерской, краткой и всесторонней была его замечательная работа, «Аштадхьяйи» по формулированию языка Санскрита, что до сегодняшнего дня, два с половиной тысячелетия спустя, никто не мог сделать улучшения в его первоначальной работе. 25 столетий язык не только сохранился в целости, но процветал через любовь бесчисленных просветленных мудрецов, йогов и учеников, практически неизмененным. Только вообразите язык процветающий с небольшими изменениями в течение 2500 лет. В каждом веке существовали духовные гении, которые погрузили себя в блаженную и безвременную радость Санскрита. Многие уточняли и комментировали изначальную работу Панини, но никто не изменил и не дополнил ее. Йога процветала бок о бок с Санскритом, но сквозь всю практику, экспериментирование и открытия, которые были сделаны в этой науке, была слабая нужда создавать новый или изменять старый язык, чтобы измерить или стимулировать развитие. Санскрит был завершен в 500 году д.р.х как инструмент для выражения вершины человеческих устремлений.

Могут возникнуть вопросы, почему Санскрит не был использован больше как популярный язык, или почему мы сейчас не используем его более широко. Первое препятствие, как я его вижу, это то, что у нас есть трудность в подходе к Санскриту таким способом, для которого он был создан. Потому что, мы твердо верим, что мы, это наше тело/ум, наше первичное отношение таково, что все случится для нас индивидуально. Мы видим возможность изменений, счастья в будущем. И мы пытаемся выбирать и делать те вещи, которые будут максимально защищать наше будущее счастье или просветление. Это уравнение почти всегда интерпретируется как «достигать большего и становиться лучше». Такой подход никогда не работает в изучении Санскрита, или для достижения счастья.

Обычно мотивация изучения Санскрита состоит в обаянии, вдохновении, мире и глубокой духовной связи, возникающих во время слушания. Или это могло быть чистое ребячество в повторении этих звуков. Большинство людей могло бы не иметь сложности в изучении Санскрита, если бы они просто оставались в режиме того, что мотивировало их в самом начале, их удовольствие. Но что-то еще обычно происходит. Желание выучить Санскрит начинает восприниматься как будущая цель, которая, когда она достигнута, будет отражением обретения счастья, которое породило желание выучить в самом начале. Целеполагание обычно сопровождается ожиданием овладения некоторым объемом материала за какой-то период времени. Проблема здесь, все та же старая обусловленность, все предыдущие воспоминания о счастье, настоящем или будущем, которое было нарушено сложностями и перерывами. Самое сильное среди этих воспоминаний, это потеря простой радости детства и чистого прямого восприятия жизни, которые все мы испытывали в детстве.

Природа сакрального языка, такого как Санскрит, это прямой путь к таким моделям жизни, или подступы к ним, через чистоту звука и ритмов, совершенство и красоту жизни, которую мы испытывали, будучи детьми. В свое первое знакомство с Санскритом, мы воссоединились с этой чистотой и радостью, и затем с желанием обрести его снова в своей жизни, решили, что должны выучить язык. На очень глубоком уровне, это решение вскормить наш дух, и восстановить наше единство с жизнью. Но в тоже время, это сталкивает нас лицом к лицу с экзистенциальной болью - суммой наших обусловленностей, которые удерживали нас в состоянии одиночества и отделенности в течение большей части жизни, а вместе с тем и с нашими повторяющимися неудачами в попытках обрести снова это счастье.

Когда задача овладения языком поставлена, критерии достижения бессознательно установлены. Успех определен через сравнение того, что выучили другие, по сравнению с тем, что осталось выучить, и тем как другие знают это. Успех так же заключается в овладении определенным количеством информации за определенный промежуток времени. Частый вопрос, задаваемый в начале – «Как много у меня займет времени изучение санскрита?» Но язык Санскрита настолько обширен и ясно отличен от других языков и других задач обучения, что с любой точки зрения, становится ясным, что будет очень сложно добиться желаемого успеха в ожидаемый период времени. К тому же, существует множество индийских лекторов и ученых, дорасти до которых даже и надеяться нечего. Это неминуемо приводит к заключению «Профессионализм дальше, чем я предполагал». Наряду с этой оценкой, автоматически возникают слова «слишком сложно». Санскрит слишком сложный.


Но проблема, в действительности, не в той воспринимаемой сложности, основанной на объеме информации, который существует в Санскрите. В действительности большее количество информации представляет из себя наибольшее удовольствие! Если бы кому-то предложили большую коллекцию хорошей музыки, все время сопровождаемой непрестанным потоком все более чудесных панорамных видений, он не был бы разочарован, из-за того, что потребуется слишком много времени, чтобы послушать все. Другими словами, разочарование из-за неспособности выучить Санскрит не имеет ничего общего с Санскритом. Санскрит это удовольствие на всех этапах. Работа С Санскритом повышает и развивает энергию и ясность ума. Здесь одновременно бесконечное разнообразие благозвучных комбинаций и ритмических паттернов, чтобы насладиться. Их переживание расширяет способность ума работать как космический компьютер, которым он и создан.

Единственная реальная проблема, которая возникает в связи с изучением Санскрита, это забывание о том, почему мы решили изучать Санскрит в самом начале – для того, чтобы испытывать радость и чистоту, которую испытывали в детстве. Когда реальная цель забыта, мы автоматически скатываемся к заключениям об успехе и провале, основанным на предыдущем программировании. И это только благодаря тому, что идея «слишком сложно» может возникать. Если «слишком сложно» пускает корни, обычно это приводит к капитуляции, потому, что образ профессионализма кажется слишком трудно достижимым с временными ограничениями, которые были подсчитаны как фактор достижения необходимого удовлетворения.

Хотя такое заявление основано на длительной боли, оно не правда. Правда в изначальном вдохновении, радости, игре, повышенной внимательности. Если Санскрит кажется слишком сложным, то задача выполнена. Сакральный язык должен учить нас как открыть, где течет энергия существа, и тогда он становится легким.

Очевидное решение, это не иметь, каких бы то ни было, ожиданий относительно времени или объема информации. Это подход, который служи своей изначальной цели – войти в безвременное измерение. Если возникают заключения, или кажется, что начинаются сложности, это почти показатель того, что мы забыли свою реальную цель. В момент, когда идея получения или добавления «большего» возникает, мы теряем нашу прямую поглощенность, наслаждение, чувство игры. Это настоящая биологическая обратная связь – «Я сбился с курса».

Я еще не видел Санскрита или жизни, втиснутыми в чьи-то подсчеты времени или стратегий. Санскрит это игра, танец энергии в вечном сейчас. Он, моделирующий жизнь, совершенно спроектирован, чтобы вести нас выше наших ожиданий, наших образов себя, нашей запрограммированности. Но мы должны быть готовы находиться в роли вечного учащегося, студента жизни, древности, вечной свободы, чудесно закодированных в этом сакральном языке. Если мы верим, что изучая сакральный язык, мы получим знание и силу, тогда мы смотрим на будущую цель, которая по определению оторвана от нашей настоящей природы. Сила сакрального языка в том, чтобы немедленно отразить это, как будто говоря «НЕТ ДОСТУПА». Сакральный язык, одна из тех вещей, что ведет нас к нашей собственной природе, и каждый раз когда мы сходим с рельс, напоминает нам, что нам недостает его реальной заботы. Если мы собираемся вовлечься, это должно произойти со всем нашим существом, однонаправленное внимание, свободное от отвлечений на то, куда это может завести нас, или же, на то, что мы могли бы получить в будущем.

Санскрит это живое наследие великих Риши, которые ходили по земле тысячи лет назад. Это дает нам определенную ответственность и вызов на целую жизнь, до тех пор, пока вдохновляет нас оставаться полностью вовлеченными в исследование того, что возможно для человеческого существа. Изучение Санскрита, это возможность узнать непосредственно самим то, что открыли риши давным-давно. Наиболее важно, что когда к нему подходят как к сакральному языку, он делает нас счастливыми.

На берегах бесконечных миров дети встречаются. Бесконечное небо неподвижно над головой и неспокойная вода бурляща. На берегах бесконечных миров дети встречаются крича и танцуя… Буря идет по неисследованным небесам, корабли разбиты в непроходимой воде, смерть вокруг, а дети играют. На берегах бесконечных миров великая встреча детей. Рабиндранат Тагор.


Часть III

С точки зрения Йоги, вся жизнь целиком вмещается в самадхи. Можно сказать, что самадхи это суть йоги. В йога-сутрах самадхи определяется как "tad evaathamaatraanirbhaasam-svaruupa-shuunyam iva samaadhih", что означает (сознание вовлеченное в постоянную фокусировку на единственном объекте), отражение только лишь объекта, как будто собственная природа пуста, это самадхи. Каждый имел опыт самадхи, то ли в детстве, или в каком-то опыте глубокой поглощенности, как например слушание музыки. Это время, когда наша обычная идентичность исчезает, потому, что наше обычное использование языка прекращено.

Мой учитель обычно говорил «тело это темница только до тех пор, пока ты не можешь приходить и уходить как тебе нравится». Опыт самадхи, это свобода приходить и уходить.. Без самадхи мы живем в темнице языка, чьи стены состоят из слов, чьи кирпичи и запертые двери, это значения и важность, которые мы по незнанию придаем этим словам.

По незнанию, потому что значения мы никогда не выбирали сознательно. Они были запрограммированы в нас предыдущими поколениями. Например, когда люди совершают ошибку, они чувствовать себя глупыми или смущенными. Но кто угодно (кроме лексикографов) действительно определил для себя, что означает «ошибка»? Все мы знаем, что совершаем их, чувствуем себя глупыми из-за них, чувствуем, что должны быть в состоянии исправить их, но как правило не делаем этого, что называется «большой ошибкой». Разве когда-либо мы решали, что «моя жизнь будет лучше, если я найду слово, которое заставит меня чувствовать себя глупым, смущенным, и достойным презрения каждый раз, когда я действую неточно»?» От наших родителей, очень давно, прошлое создало слова и значения, которые теперь служат нам тюрьмой. Нам даже говорили, что это неплохое место, и мы можем добиться здесь успеха. То что в действительности подразумевалось под словом «ошибка», было «все, что делает чей-либо ребенок, что вызывает страх, того что ребенок не находит это неплохим местом, не хочет делать то, что все делают, будет неспособен добиться успеха, и соответственно выжить».

Если вы умножите количество слов в Английском или любом другом языке, на количество раз, которые предыдущие поколения опасались за своё выживание, вы получите идею о том, насколько толсты стены темницы. Наш конечный вызов – видеть сквозь эти стены, а не разбирать их кирпич за кирпичом. Сначала это означает поменять все наше отношение к языку. Затем это может быть эквивалентно тому, чтобы заставить заключенных (практически всех) согласиться переопределить каждое слово. Например, если бы мы собрались вместе и решили, что «ошибка» отныне означает «то, что возникает в мгновение внимательности к чьей либо активности – присущее (как механизм биологической обратной связи) всем фазам человеческого развития и самораскрытия», мы может смогли бы убрать большой кирпич из стены. Но, если кто-то кричит «Ты #!#!!# XXX», из другой машины, когда ты вы забываете включить поворотный сигнал, кирпич внезапно встает на свое старое место. Хотя это и хорошая идея, переопределять слова и уточнять определения, абсолютно существенно переопределить наше отношение к языку. Это означает, решить раз и навсегда, что язык – первичный инструмент для ощущения наполненности жизнью, и «я выбираю использовать его таким образом», вместо бессознательного позволению языку прошлого, определять мою идентичность. «Я есть источник, предшествующий языку, а не следствие языка. Я использую язык, а не наоборот».

Мудрец Шанкара написал:

satsangatve nissangatvam
nissangatve nirmohatvam
nirmohatve niscalitatvam

Союз со святыми рождает бесстрастье,
Бесстрастье уносит туман ослепленья,
Где нет ослепленья - там истины вечной сиянье,
А в истине вечной – освобожденье

В состоянии sat-sanga, хорошей компании, (приходит) не привязанность; в непривязанности, состояние за пределами смущения; в истине за пределами смущения, безмятежность; в безмятежности живая свобода.

Этот стих может быть использован как модель необходимых условий для сдвига от бытия следствием языка к бытию источником его. Все начинается с sat-sanga, хорошей компании. Лучший пример, из того, что мне известно - группа людей, собравшихся для изучения Санскрита. Оказывается, что на каком-то уровне, возможно бессознательно, человек, который решил изучить Санскрит, решил использовать этот язык для того, для чего он был предназначен – быть свободным. Удивительно легко для такой группы людей поменять свое отношение к языку, поместить себя в источник языка, и затем выбрать и использовать язык способом, который дает доступ к Санскриту, с легкостью и наслаждением. Без совместного согласия группы, satsanga, хорошей компании, вряд ли будет возможен сдвиг. Мы выросли в мире, где ошибка была плохой штукой, достаточной для того, чтобы большинство людей не рисковало совершить хотя бы одну. Это привело к массовому разобщению. Хотя люди оставались в группе, они не были реально частью группы. В действительности, страх управлял почти всеми группами. Природное единение было разрушено. Satsanga была потеряна. Группы были неэффективны. Поодиночке, индивидуальности были бессильны. Каждый безнадежно находился под влиянием языка правильно/неправильно, глупый/умный. В следствии, «группа» могла быть определена как «масса людей, собравшихся вместе, чтобы определить кто стоящий, а кто нет».

К счастью, Санскрит дал нам слово «sat-sanga», которое может быть определено как «масса людей, которые собрались вместе (sanga) для обнаружения реальности (sat)». Фундаментальное соглашение такой группы, как например собравшейся изучать Санскрит, состоит в том, что «Я есть» предшествует языку. Я использую язык, чтобы направить свое внимание на полное ощущение прекрасных звуков Санскрита, их гармоний и их организации, а так же на истину, которая выражена посредством языка. Язык, который делает это возможным, это язык йоги, другого дара Санскрита. Sat-sanga договаривается о abhyaasa - избирательном и бдительном внимании к единой точке фокусировки, например, слушанью Санскрита. Она так же соглашается, что нет ничего «неправильного» в том, чтобы быть несфокусированным. Осознавая, что я несфокусирован, без sat-sanga - я могу беспокоиться о том, что я упустил то, что получили другие, я могу волноваться о том, что отстану – «другие преуспевают, там где я ушибаюсь». Но в satsanga» где соглашением стал язык йоги, существует vairaagya, или непривязанность - «полное внимание моих сил к тому, чтобы не привязывать себя к поведенческому опыту и просто возвращаться назад в точку, и признавать «я пропустил что-то – можно ли это повторить?». Для sat-sanga, если кто-то что-то пропустил это возможность пересмотреть и уточнить, и насладиться снова, для каждого. Звучит слишком хорошо, чтобы быть правдой. Пока это происходит точно путем сдвига в нашем отношении к языку, это не может быть сделано без sat-sanga.

В состоянии sat-sanga (sat-sangatva) приходит непривязанность (nis-sangatvam). Нет больше привязанности к тому, чтобы быть правильным и, напротив, к тому чтобы ошибаться. Реальное удовлетворение приходит от целостности групповой сплоченности, чем больше вместительность группы чтобы сосредоточиться вместе, наслаждаться звуком вместе, улавливать красоту Санскрита вместе, тем больше всё создает важное условие к тому, чтобы нахождение под влиянием таких слов как правильно/неправильно или умный/глупый, или успех/провал становилось абсолютно неприемлемым. Посредством sat-sanga, совершается полный сдвиг в нашем отношении к языку – мы видим сквозь стены темницы.

В непривязанности (nis-sangatva), приходит состояние за пределами свободы от иллюзий (nir-mohatvam). Я больше не сдерживаю себя, из-за страха последствий. Я ощущаю единство с группой, безопасность от присутствия в ней. Не существует конфликта между желаемым принятием и страхом неприятия. Мое смущение по поводу участия или неучастия, буду ли я отвергнут или изолирован в случае ошибки, ушло. Иллюзия и смятение (moha) из-за оторванности от остальных растворяются. Истина, что мы есть одно, проявляется. Когда мы движемся как одно, мы идем за пределы успеха и ошибки, и достигаем нашей естественной способности в совершенстве отражать все, что мы воспринимаем – samadhi.

В состоянии свободы от иллюзий (nir-mohatva), есть безмятежность (nish-calitatvam). Это случается в санскритской satsanga. В отсутствие стремления быть лучше, боязни стать хуже, старый язык текший сквозь наш ум останавливается. Ум становится неподвижным, чувствительным. Присутствует состояние слушания, samadhi, в котором мы чувствуем нюансы Санскрита, его силу, и тонкий способ, которым он резонирует в сердце нашего существа, как древняя и вечная музыка. Нет больше борьбы, чтобы выучиться, чтобы достичь и накопить знания. Слова Санскрита, через их звуковые вибрации как будто волны чистой энергии, которой мы наслаждаемся, как если бы смотрели представление, происходящее внутри нас – пока их значение описывает наше безграничное совершенство, как провидец всего, древний, вечный.

В безмятежности (nish-calitatva), есть живая свобода (jiivanmukti). Стены темницы, даже память, в которой они до сих пор находились, растворились. С начала и до конца, с первых попыток выучить Санскрит к непосредственному опыту значения древних слов истины и силы, Санскрит производит и устанавливает полностью отличные отношения с языком. Это подходящие отношения, истинные, устанавливающие наше истинное единство, свободу от оков и прошлых иллюзий. Он позволяет нам обонять безвременную радость вселенского звука, и совершенного творения.

Последнее обновление ( 13.10.2007 )